«Я живу лучшую жизнь». Чемпионка России Томшина о материнстве и возвращении в биатлон после декрета
В мае 2025 года биатлонистка Анастасия Томшина стала мамой — у нее родилась дочь. От большого спорта она не отказалась: почти сразу после родов начала аккуратно возвращаться к тренировкам и за один сезон не просто вышла на прежний уровень, а превзошла себя. По итогам зимы Томшина завоевала несколько медалей на внутренних стартах и впервые в карьере выиграла чемпионат России.
О том, что изменилось после рождения ребенка, каково быть мамой и одновременно элитной спортсменкой и почему она не верит в «чудесные гормоны», Анастасия рассказала в большом разговоре.
***
— В 2022 году ты говорила, что не чувствуешь к себе повышенного внимания, потому что еще нет громких титулов. Что изменилось к 2026‑му, после чемпионства России?
— С моей точки зрения, внимание ко мне до сих пор не какое‑то запредельное. Возможно, со стороны кажется, что его стало больше, но внутренняя картинка другая: сезон после декрета прошел очень сумбурно. Да, результат в целом получился классным, но я человек-крайность. Условная «точка», к которой я стремлюсь, — это Олимпийские игры и борьба за медали на этапах Кубка мира. Чемпионат России, домашние старты — где‑то посередине этого пути. Я довольна, что сумела проделать серьезную работу и реализоваться в тех гонках, где взяла медали. Но не считаю, что сделала что‑то запредельное.
— Что изменилось между тобой образца 2022 года и нынешней версией?
— Это вообще два разных человека. Тогда я больше полагалась на тренеров, на команду, сейчас у меня совершенно другой багаж знаний. Я знаю, как мой организм реагирует на нагрузки, как строить микроциклы, что мне категорически не подходит, а от чего, наоборот, растет результат. Это позволяет тренироваться по индивидуальному плану и не бояться, что «выпаду» из системы.
В сборной не всегда удается учитывать все нюансы: у кого‑то свои особенности восстановления, у кого‑то — реакции на объемы. Сейчас у меня больше свободы: могу точечно дорабатывать слабые места, не оглядываясь на общий шаблон. И на стартах я тоже стала другой: более осознанной, собранной, спокойной в принятии решений.
— За последние годы в твоей жизни произошло много изменений: семья, ребенок, новый режим. Биатлон остался единственной постоянной величиной. Тебя устраивает, как складывается карьера?
— Я вообще человек, который сильно верит в своевременность. У меня все крупные события в жизни как будто случались в тот момент, когда должны были. И беременность, и сам декрет, и то, как я вышла из него — везде чувствую, что оказалась в нужном месте в нужное время.
Понимаю, что в нынешних условиях мы лишены международных стартов, но даже так у меня не осталось ощущения незавершенности. Я нашла внутреннее удовлетворение: и от процесса, и от того, что могу совмещать спорт высокого уровня с ролью мамы.
— Сезон‑2025/26 стал для тебя первым после рождения дочери. Часто говорят, что после родов многие спортсменки становятся сильнее. Ты это на себе почувствовала?
— Честно? Меня раздражает, когда мои результаты списывают на «волшебные гормоны». Фраза «тебе сейчас везет, после родов организм другой» звучит так, будто все, что я делала до и после беременности, не важно.
Никто не спрашивает, в какой форме я входила в беременность, как тренировалась все девять месяцев, как выстраивала восстановление и питание. А это огромный пласт работы. Были индивидуальные факторы, которые позволили мне вернуться без серьезных провалов: изначально высокий уровень функциональной готовности, грамотные консультанты, внимательное отношение к себе.
Когда у тебя плюс 15 килограммов веса, увеличенный объем крови, а ты продолжаешь кататься с приличной координацией, держать пульс около 140 и при этом не разваливаться по технике — это не «волшебство гормонов», а системный труд и дисциплина. Я очень благодарна своему организму, но не обесцениваю собственные усилия.
— Ты говоришь, что вернулась без особых проблем. Неужели не было моментов, когда казалось, что силы не те, что больше не получится выйти на прежний уровень?
— Я много общалась с девчонками, которые тоже рожали и потом пытались вернуться. У многих истории были сложнее: травмы, гормональные сбои, психологические ямы. На их фоне я действительно понимала, что мне во многом повезло — и с протеканием беременности, и с поддержкой близких, и с реакцией организма.
Конечно, не все шло идеально. Первые месяцы после родов были непростыми: нестабильный сон, кормления, усталость, эмоциональные качели. Но глобально я ни разу не подумала: «Все, я не смогу». Скорее было ощущение, что теперь мне нужно выстроить новую систему жизни, где спорт и ребенок не мешают друг другу, а дополняют.
— В прошедшем сезоне у тебя были медали практически на всех крупных внутренних стартах, и ты впервые в карьере выиграла чемпионат России. Среди этого набора наград выделяешь какую‑то особенную?
— Если честно, нет. Ни один старт не был для меня «гонкой жизни». Я в принципе не строила сезон вокруг одной конкретной даты. Главной задачей было вернуть те физические кондиции, при которых я чувствую легкость в движении, контролирую стрельбу и могу стабильно выступать на уровне лидеров.
Медали воспринимала как приятное подтверждение того, что двигаюсь в правильном направлении. Они были скорее следствием, чем целью. Самое важное для меня — поймать внутри то состояние, когда понимаешь: «Да, я снова в своей лучшей версии». В этом смысле сезон удался.
— На чемпионате России в преследовании случился неприятный эпизод с дисквалификацией: Анастасия Шевченко стреляла по твоей установке, а ты не разрядила обойму. Это самый болезненный момент сезона?
— Нет, однозначно нет. Если честно, я уже практически не вспоминаю ту ситуацию. Тогда было досадно, потому что я действительно не до конца сориентировалась по правилам. Мне казалось, что я подстраховалась, вставив обойму в магазин, но по регламенту это не считалось полным разрядом.
Нужно было просто поднять руку и позвать судью, чтобы уже они решали, как поступить. Но в той гонке, на мой взгляд, вообще не было однозначно правых и неправых. Я не подавала апелляцию, хотя могла. Думаю, и судьи сделали выводы, и мы, спортсменки, тоже. Обижаться не на кого — такие эпизоды в спорте случаются.
— Что тогда было действительно самым тяжелым в этом сезоне?
— Болезни. Я раз четыре выбивалась из ритма из‑за простуд и вирусов. Это гораздо мучительнее, чем любая неудачная гонка. Когда ты утром просыпаешься, понимаешь, что сегодня по плану старт, а у тебя температура или состояние такое, что с постели встать тяжело — вот это по‑настоящему ломает.
И здесь, как мне кажется, есть прямой след декрета: организм, даже при хорошем восстановлении, все равно какое‑то время более уязвим. Плюс плотный календарь внутренних стартов, постоянные переезды, смена климатических зон. Я чувствовала, что порой не успеваю адаптироваться и «перезаряжаться», как от меня уже ждут следующего выхода на старт.
На мой взгляд, нам стоит ориентироваться на формат Кубка мира: меньше гонок, но больше качества. Чтобы спортсмены не выезжали на трассу полубольными, лишь бы закрыть календарь.
***
— Как тебе в новой роли — роли мамы?
— Я довольно осознанно подошла к материнству. Еще до родов прочитала много литературы, консультировалась со специалистами, разбиралась в вопросах сна, грудного вскармливания, психологии раннего возраста. Хотелось создать для ребенка максимально спокойную и предсказуемую среду, учитывая мою рваную жизнь между сборами и соревнованиями.
Самой большой проблемой стала логистика: переезды, перелеты, необходимость постоянно выстраивать графики так, чтобы не выбивать ребенка из режима. Но постепенно мы с семьей нашли рабочие схемы, распределили обязанности, и стало гораздо легче.
Честно говоря, мне, может быть, даже проще, чем мамам, которые полностью уходят в быт и воспитание. Спорт оставляет мне часть личного пространства, где я продолжаю реализовываться как профессионал. Я не растворяюсь только в роли мамы и от этого чувствую себя устойчивее психологически.
— Кто помогает тебе совмещать спорт и семью? Без поддержки, наверное, это нереально.
— Одна я бы точно не справилась. У нас очень большая роль у бабушек, дедушек, плюс, конечно, муж. Василий понимает, что такое спортивная карьера, режим, выезды — он сам биатлонист, и это сильно облегчает общение.
Мы с ним изначально договорились: ни у кого из нас карьера не должна умереть только потому, что появился ребенок. Мы — команда. Если у меня сборы, он подстраивается; если у него — больше беру на себя я. Плюс у нас есть люди, которые помогают с бытом, когда обоих нет дома. Это сложный пазл, но когда все его элементы работают, получается очень гармоничная картина.
— Насколько сильно материнство поменяло твой взгляд на спорт?
— Очень сильно. Раньше биатлон занимал вообще все пространство: если гонка не удалась, это автоматически означало, что день испорчен, настроение на нуле, мысли — только о промахах и секундах. Сейчас, когда возвращаешься домой и видишь дочь, масштаб проблем смещается.
Понимаешь, что промах на стойке — не катастрофа, а всего лишь ошибка в профессии, которую можно разобрать и исправить. Это не делает меня менее амбициозной, но эмоции стали ровнее. Я стала спокойнее относиться к неудачам и бережнее к себе.
Парадокс: именно материнство помогло мне психологически стать сильнее как спортсменке. Я перестала «съедать» себя за каждую мелочь и от этого стала стабильнее.
— Изменилась ли твоя тренировочная философия после родов?
— Да, и очень заметно. Если раньше могла спокойно «убиться» на тренировке ради галочки в плане, то теперь такой роскоши себе не позволяю. Слежу за тем, чтобы баланс нагрузки и восстановления был гораздо точнее. Иногда лучше недосделать, чем перегнуть и потом неделю лежать пластом.
Я стала больше опираться на объективные данные: пульс, вариабельность сердечного ритма, качество сна. Прислушиваюсь к сигналам тела, и если оно говорит «стоп» — слышу это. Удивительно, но с таким подходом прогресс идет быстрее, чем когда я просто «дожимала» себя через не могу.
— Насколько жестко сейчас выглядит твой обычный день, когда ты не на соревнованиях, а дома?
— Это всегда попытка совместить несовместимое. Подъем — с ребенком, завтрак, короткая разминка, потом первая тренировка, возвращаюсь — и тут же переключаюсь в режим мамы: игры, прогулки, бытовые дела. Днем — снова нагрузка, стрельба, работа на лыжероллерах или в зале.
Вечером стараюсь максимально быть с семьей. Работаем над тем, чтобы у ребенка был стабильный вечерний ритуал: купание, чтение, укладывание. Лишь после этого у меня появляется свое условное «окно» — что‑то разобрать по видео, обсудить с тренером, наметить план на завтра.
Раньше я могла после тренировки просто лечь и пролистать телефон, сейчас такого нет. Но, как ни странно, я чувствую себя более организованной: когда времени мало, начинаешь использовать его максимально рационально.
— Если говорить о перспективах: какие у тебя цели на ближайшие годы?
— Они не стали меньше. У меня по‑прежнему в голове планка — мировой уровень. Я хочу быть в форме, которая позволит бороться на равных с сильнейшими, где бы мы ни стартовали. Хочу, чтобы ребенок видел: мама не только о ней заботится, но и умеет достигать своих целей.
Глобальная мечта — участвовать в Олимпиаде, побороться за медаль. Я понимаю все нюансы нынешней ситуации, но не собираюсь отказываться от этих ориентиров внутри себя. А по шагам — улучшать стабильность стрельбы, повышать скорость на дистанции, укреплять здоровье, чтобы минимизировать простуды и срывы сезона.
— Что бы ты сказала спортсменкам, которые боятся, что беременность и декрет поставят крест на карьере?
— Никто не имеет права навязывать женщине, как ей «правильно» жить. Но если говорить из моего опыта, материнство не равно конец карьеры. Это переход на новый уровень ответственности — и в жизни, и в спорте.
Важно понимать, что простой «формулы успеха» нет. Нужна подготовка к беременности, работа с врачами, грамотный выход из декрета, поддержка семьи и тренеров. Но если все это сложить, рождение ребенка способно не разрушить карьеру, а, наоборот, дать ей новый смысл.
Я сейчас живу, правда, лучшую версию своей жизни. У меня есть любимое дело, семья, дочь, к которой я возвращаюсь после любых стартов. И это состояние наполненности не сравнить ни с какой медалью.