Ночью 20 февраля в московском спортивном мире произошло событие, которого не ожидал никто. Обрушилась крыша тренировочного катка ЦСКА — одного из ключевых центров фигурного катания страны. Это не просто арена: здесь годами выращивали чемпионов, отрабатывали сложнейшие элементы, готовились к международным стартам. Именно на этом льду тренировались Марк Кондратюк, Александр Самарин, Александра Трусова, Аделина Сотникова и многие другие спортсмены, чьи имена хорошо известны болельщикам.
Еще за пару недель до ЧП на катке шла обычная работа: группы под руководством Елены Буяновой, Анны Царевой, Екатерины Моисеевой готовились к важным стартам. Но внезапная авария практически за одну ночь разрушила привычный распорядок и у тренеров, и у фигуристок. Срыв привычной тренировочной базы особенно тяжело сказался на тех, кто готовился к финалу Гран-при и другим ключевым соревнованиям конца сезона.
Юниорка София Дзепка сумела переломить ситуацию в свою пользу: смена катка не помешала ей выиграть финал юниорского Гран-при. Однако для взрослых спортсменок ЦСКА, в том числе Марии Елисовой и Марии Захаровой, последствия оказались заметно тяжелее — им не удалось завоевать медали на своих стартах. При этом сами фигуристки подчеркивают: дело не только в эмоциях, но и в объективных сложностях подготовки.
Мария Елисова признается, что разрушение родного катка сразу ударило по привычной системе тренировок:
«Подготовка стала тяжелее. Мы очень долго катались на одном и том же льду, были к нему привыкшими, знали каждую неровность, каждую линию. А тут резко оказались на другом катке — ощущения совершенно другие. Льда то не хватало, то, наоборот, людей было слишком много, все занимались одновременно. Но ничего, приходится работать в тех условиях, которые есть».
Бронзовый призер чемпионата России-2026 Мария Захарова говорит о проблеме еще жестче. Для нее изменение тренировочного процесса стало серьезным испытанием:
«Стало гораздо сложнее. Нас действительно было очень много, на лед одновременно выпускали сразу несколько групп. Обстановка — как каша: ни нормально проехать программу, ни подготовиться к элементам. Есть такие, кто на льду вообще никого не замечает — каждый за себя. К тому же время тренировок нам урезали почти вдвое. Это сильно выбило из колеи. Но, с другой стороны, спортсмен должен быть готов ко всему — пытаемся адаптироваться».
Одно из главных последствий аварии — утрата ощущения стабильности. Фигурное катание — вид спорта, в котором важны не только физические кондиции, но и психологический комфорт. Свой лед — это зона безопасности, место, где спортсмен знает все до сантиметра. Когда эта опора исчезает в одночасье, даже опытным фигуристкам приходится буквально заново выстраивать ощущения в прыжках и дорожках шагов.
Не менее болезненным оказался и организационный аспект. После обрушения крыши спортсменок срочно распределили по другим аренам. Но свободного льда в Москве немного: графики у всех забиты, и найти полноформатные, регулярные часы оказалось крайне сложно. Пришлось подстраиваться под «окна» в расписании, мириться с ранними или, наоборот, поздними тренировками, делить лед с другими школами и группами.
Тренеры не скрывали растерянности и тревоги. Елена Буянова в одном из своих интервью подчеркивала, что трагедии, по сути, удалось избежать чудом:
она отмечала, что никто не пострадал только потому, что в момент обрушения на арене не было тренировок. По ее словам, коллектив находится в состоянии шока, а дальнейшая судьба катка зависит от результатов экспертизы. Будет ли он восстановлен, пока не ясно, однако у специалистов и спортсменов есть надежда, что историческую арену удастся сохранить.
Каток ЦСКА — это не просто объект инфраструктуры, а важный символ отечественного фигурного катания. Здесь выросли олимпийские чемпионы, чемпионы Европы и мира, десятки призеров крупнейших турниров. Для многих действующих спортсменок это место связано с детством: первые шаги на льду, первые падения, первые элементы, первые победы. Потеря такой базы, даже временная, воспринимается как утрата дома.
С практической точки зрения смена арены бьет и по подготовке к сложным техническим элементам. Многократные прыжки, четверные, каскады требуют отточенного чувства дистанции и опоры. Любая незнакомая неровность льда, чуть иная скорость скольжения, непривычная жесткость покрытия — и спортсменке приходится заново «примерять» прыжок к новым условиям. Это повышает риск ошибок и срывов на соревнованиях, особенно когда на адаптацию почти нет времени.
Дополнительную роль играет и загруженность льда. Когда на тренировке одновременно находится слишком много людей, практически невозможно выстроить полноценный прокат программы: приходится постоянно маневрировать, пропускать других, убирать элементы, которые требуют длинного разбега. В итоге фигуристка выходит на старт с ощущением, что ее прокат в боевом режиме был отработан не в полной мере.
В подобной ситуации особенно важной становится гибкость тренерского штаба. Специалистам приходится перестраивать планы подготовки: сокращать количество полноценных прокатов, делать акцент на отработку ключевых элементов на небольших отрезках, переносить часть работы в «сухой зал» — на общефизическую подготовку, хореографию, имитацию прыжков и вращений. Это помогает частично компенсировать нехватку льда, но все равно не заменяет полноценной тренировки на привычной арене.
С психологической стороны спортсменки сталкиваются сразу с несколькими вызовами. Во-первых, резкая потеря привычной среды и неопределенность: никто не может точно сказать, когда каток восстановят и восстановят ли вообще. Во-вторых, необходимость показывать результат «здесь и сейчас», несмотря на все обстоятельства: финалы Гран-при, национальные старты, международные турниры не ждут, а судьи не делают скидок на форс-мажор. В-третьих, усилившаяся конкуренция за каждый час льда: появляются сравнения, кто получил лучшее время, кому повезло больше, а кому — меньше.
В этих условиях особенно ценно умение сохранять внутреннее равновесие. Многие спортсменки отмечают, что стараются воспринимать происходящее как еще один тест на устойчивость: если удастся пройти через подобные трудности, то в будущих сезонах любые организационные сбои будут переживаться спокойнее. Для кого-то такой кризис становится стимулом ускоренно взрослеть в спорте — учиться не зависеть целиком от внешних условий.
Важную роль играют и команды поддержки: родители, тренеры, хореографы, врачи. Их задача — минимизировать стресс, помочь выстроить новый распорядок, объяснить, что временные неурядицы не перечеркивают многолетний труд. Для спортсменок старшего возраста, таких как Елисова и Захарова, это еще и вопрос сохранения мотивации: когда привычная опора рушится, легко впасть в уныние, но именно в такие моменты решается, кто способен бороться до конца.
Перспективы восстановления катка пока остаются туманными. Специалисты ждут результатов экспертизы, которая должна ответить на ключевые вопросы: насколько серьезны повреждения, возможно ли восстановление здания и в какие сроки. От этого зависят не только тренировки нынешних звёзд, но и будущее целого поколения юных фигуристов, для которых ЦСКА является мечтой и целью.
До тех пор спортсменкам приходится жить в режиме постоянной адаптации: новые раздевалки, другие расписания, непривычные борта и разметка, иной свет и акустика. Но, как отмечают сами фигуристки, в спорте выживает тот, кто умеет подстраиваться. ЧП с крышей катка стало серьезным ударом, однако для многих оно превратилось и в проверку характера. И, возможно, те, кто сейчас учится преодолевать эти трудности, завтра выйдут на лед уже куда более закаленными лидерами сборной.
Остается надеяться, что историческую арену удастся вернуть к жизни, а вопрос с полноценной подготовкой фигуристок, владеющих сложнейшими прыжками и претендующих на высокие места на международных стартах, будет решен как можно скорее. Для российского фигурного катания важно не просто сохранить стены, но и вернуть на этот лед атмосферу большой школы, в которой рождаются чемпионы.