Сын чемпионов мира, погибших в авиакатастрофе, пробился на Олимпиаду‑2026: история Максима Наумова, который расплакался после отбора в сборную США
Чемпионат США в Сент-Луисе, ставший финальным этапом олимпийского отбора, завершился для 23‑летнего одиночника Максима Наумова главным спортивным событием его жизни. Специальная комиссия включила его в состав сборной на Олимпийские игры-2026 в Милане. Для фигуриста, который всего год назад стоял на грани завершения карьеры после гибели родителей, это решение стало не только спортивной победой, но и личной точкой невозврата — он не выдержал и заплакал прямо на арене.
Трагедия, разделившая жизнь на «до» и «после»
Январь 2025 года навсегда изменил судьбу Наумова. Сразу после участия в чемпионате США он вернулся в Бостон, тогда как его родители — чемпионы мира в парном катании и участники Олимпиады Евгения Шишкова и Вадим Наумов — остались в Уичито, где проводили краткие сборы и мастер‑классы для юных фигуристов.
Они вылетели рейсом в Вашингтон. Самолет при заходе на посадку над рекой Потомак столкнулся с вертолетом. В результате катастрофы не выжил никто — ни пассажиры, ни члены экипажа. Для Максима это означало мгновенную потерю не только матери и отца, но и ключевых наставников, которые вели его по льду с детства.
Первые месяцы после катастрофы: пауза и молчание
От чемпионата четырех континентов Наумов отказался сразу — на старт он выйти просто не мог. Первое публичное выступление после трагедии состоялось лишь на мемориальном ледовом шоу, посвященном памяти погибших. Для этого проката он выбрал композицию «Город, которого нет» в исполнении Игоря Корнелюка — одну из самых любимых песен его отца.
Эмоциональный номер, в котором Максим катался практически на пределе своих сил, произвел на зрителей сильнейшее впечатление. Многие плакали в зале, плакал и он сам, доезжая последние шаги дорожки и поднимая взгляд к трибунам, словно обращаясь к родителям.
Последний разговор с отцом — об Олимпиаде
Особую символичность нынешнему отбору придает то, о чем была их последняя с отцом беседа. Накануне трагедии они почти час разбирали прокаты в Уичито, обсуждали планы на оставшиеся сезоны и конкретный путь к Играм-2026. Вадим Наумов тогда подробно говорил о том, что нужно изменить в тренировочном процессе, как повысить стабильность, над какими элементами сконцентрироваться, чтобы реально побороться за путевку в Милан.
После известия о катастрофе эти планы превратились для Максима в болезненное напоминание: каждое слово вспоминалось как незавершенный диалог. В первые недели он не был уверен, захочет ли вообще выходить на лед и продолжать соревновательную карьеру.
Решение не останавливаться
Постепенно первоначальное желание все бросить стало отступать. Вокруг Наумова сформировался круг людей, готовых поддержать его и как спортсмена, и как человека, пережившего тяжелейшую утрату. Ключевую роль в этом сыграли тренер Владимир Петренко и постановщик программ Бенуа Ришо.
С ними Максим начал строить новую систему подготовки — уже без привычных родительских ориентиров, но с осознанием, что продолжение пути само по себе станет формой памяти о матери и отце. Цель осталась прежней: олимпийский сезон и попытка отобраться в Милан, но теперь это была уже не просто спортивная задача, а внутреннее обещание, данное родителям.
Внутри жесткого отбора: борьба за две свободные путевки
В американском мужском одиночном катании конкуренция перед Олимпиадой оказалась запредельной. Одно место из трех фактически было заранее закреплено за Ильей Малининым — фигуристом уникального уровня сложности, с которым по технике никто в стране сейчас реально конкурировать не может.
Оставшиеся две позиции должны были поделить между собой несколько почти равных по классу фигуристов. Максим Наумов до этого трижды останавливался в шаге от пьедестала на национальном чемпионате, занимая четвертое место и оставаясь как бы в тени лидеров. Его шансы оценивались осторожно: многие видели в нем претендента, но не фаворита.
Именно поэтому бронза нынешнего чемпионата США стала для него прорывом. Выступив стойко и без крупных ошибок, Максим наконец-то поднялся на пьедестал национального первенства — впервые в карьере.
Момент истины: детская фотография и слезы на бортике
После проката, ожидая оценки в зоне «кисс-энд-край», Наумов достал маленькую детскую фотографию, где он запечатлен вместе с Евгенией Шишковой и Вадимом Наумовым. Тогда он был еще совсем ребенком и едва ли понимал, что такое Олимпийские игры и какова цена пути туда.
Сейчас этот снимок стал для него личным символом непрерывности семейной истории: родители вывели его на лед, провели через годы тренировок и стартов, а он — уже без них — все-таки добрался до того рубежа, о котором они мечтали. Когда объявили, что он завоевал бронзу и включен в олимпийскую команду вместе с Малининым и Эндрю Торгашевым, Максим не смог сдержать слез.
«Олимпиада — часть нашей семьи»
На пресс-конференции после завершения чемпионата Наумов говорил тихо, часто делая паузы. Он признался, что первой мыслью после объявления состава сборной были родители:
«Мы очень много обсуждали с мамой и папой, какое место Олимпийские игры занимают в нашей жизни и насколько они вплетены в историю нашей семьи. Поэтому, когда я понял, что еду в Милан, сразу подумал о них. Я бы отдал многое за то, чтобы они были здесь, в зале, и увидели это своими глазами. Но в то же время я отчетливо чувствую: они рядом, они со мной».
Эти слова стали, по сути, ответом на вопрос, ради чего он выдержал этот год. Для Максима участие в Олимпиаде — не только личная реализация, но и завершение огромной семейной дуги, начавшейся еще с любительской карьеры его родителей.
Год, который можно назвать испытанием на прочность
С точки зрения психологии прошедшие 12–14 месяцев стали для Наумова колоссальной проверкой. Он пережил утрату, сменил привычную тренировочную систему, столкнулся с давлением ожиданий и с жестким внутренним вопросом: имеет ли его спорт вообще смысл после такой трагедии.
Тем ценнее то, что он не просто вернулся на лед, а смог выйти на пик формы именно в нужный момент — в олимпийский сезон. В его катании добавилось внутреннего содержания: зрители и судьи отмечают, что эмоциональная выразительность, глубокое проживание музыки и взаимоувязанность элементов и хореографии стали главным отличием нынешнего Наумова от самого себя двух-трехлетней давности.
Наследие русской школы и выбор сборной США
История Максима — это еще и пример того, как наследие российской школы фигурного катания продолжает жить в другой стране. Его родители — носители советской и российской методики подготовки, сами пройдя через огромные нагрузки и конкуренцию внутри национальной системы.
Переехав и работая в США, Евгения и Вадим передавали этот опыт американским детям, сочетая жесткую техническую базу с индивидуальным подходом. Максим, будучи их сыном и учеником, стал своего рода «мостом» между двумя традициями.
Выступать за США он начал задолго до трагедии, и этот выбор был осознанным и закономерным: его спортивное становление, юниорская и взрослая карьера проходили в американской системе. При этом корни, манера катания и художественные акценты явно отсылают к русской школе. В Милане он выйдет на лед под флагом США, но с биографией, в которой тесно переплетаются две страны.
Значение его успеха для команды США
Для сборной США выход Наумова на олимпийский уровень важен не только с точки зрения набора очков. Команда получает не просто технически сильного одиночника, но и фигуриста с ярко выраженной историей, способной эмоционально зарядить зрителей и партнеров по сборной.
В современном фигурном катании, где спортсмены часто меняют страны и системы подготовки, такие истории личной преемственности и верности семейному делу становятся редкостью. Присутствие в команде человека, который воспринимает Олимпиаду как часть семейного наследия, усиливает и внутренний дух сборной, и ее медийную привлекательность.
Как память становится мотивацией
Многие спортсмены, пережившие тяжелые личные потрясения, в итоге признаются, что именно боль со временем превращается в топливо для движения вперед. В случае с Максимом это особенно наглядно: каждое удавшееся выступление, каждая новая сложная программа — способ как бы продолжать диалог с родителями, который был прерван в январе 2025‑го.
Он не пытается стирать или заглушать трагедию, наоборот — честно берет ее с собой на лед, превращая в эмоциональный ресурс. Отсюда выбор музыки, отсылающей к близким людям, жесты в конце прокатов, взгляд вверх после финальной позы.
Что ждет его после Милана
Сам Наумов уже не раз говорил, что не знает, как сложится его карьера после Олимпийских игр. В одиночном катании вершина часто наступает рано, а после нее кому-то удается задержаться в элите, кто-то уходит в шоу, кто-то в тренерскую деятельность.
Но одно он сформулировал для себя четко: путевка в Милан — это цель, которую они с родителями ставили вместе, и которую он все-таки достиг. Что бы ни произошло далее — останется результат, которого уже не отнять. Он сумел пройти через год боли, сохранить верность профессии и имени своей семьи и выйти на олимпийский лед под аплодисменты трибун, в которых, как он верит, будут звучать и невидимые голоса его мамы и папы.
В этом, возможно, и есть главный смысл его пути: превратить личную трагедию не в точку окончания, а в точку высшего смысла, где спорт, память и семейная история соединяются в одно целое.