«25 декабря у нас было два Рождества».
Как итальянец Кори Чирчелли переживал дисквалификацию Валиевой и почему уверен, что она снова станет легендой
25 декабря истек срок дисквалификации Камилы Валиевой. За почти два года вне соревнований одна из самых обсуждаемых фигуристок мира не только сменила тренерский штаб, но и открыто заявила: она собирается вернуться на топ‑уровень. Ее «разбан» ждали не только в России — в Европе и Северной Америке к этому дню тоже были прикованы взгляды.
Под ее постом о возвращении в спорт неожиданно появился эмоциональный комментарий на русском языке от одного из сильнейших фигуристов Италии — Кори Чирчелли. Его реакция и сравнение этого дня с Рождеством быстро разошлись по фигуристскому миру. Кори рассказал, почему так переживает за Валиеву, как узнал о допинговом скандале в Пекине и верит ли в новый взлет Камилы.
***
— В твоих соцсетях окончание дисквалификации Валиевой вызвало бурю эмоций. Почему это событие для тебя настолько значимо?
— Честно говоря, тут особо нечего объяснять. Для меня Камила была и остается величайшей одиночницей в истории женского фигурного катания. Я запомнил ее еще по юниорским стартам: тогда о ней говорили буквально везде — в каждой стране, на каждом турнире. Мне постоянно рассказывали о девочке, которая делает элементы, недоступные никому. С того момента я внимательно следил за ее прокатами и развитием.
— Реальность оказалась на уровне этих ожиданий?
— Полностью. Иногда я ловил себя на мысли, что все это похоже на подделку, настолько ее катание было близко к идеалу. Камила — как небесное существо на льду, абсолютно другой уровень. И именно поэтому до сих пор тяжело вспоминать то, что с ней произошло на Олимпиаде в Пекине. Я до сих пор испытываю злость и бессилие, когда думаю о тех днях.
— Помнишь момент, когда узнал о положительной пробе и скандале?
— Очень хорошо. В то время я жил в Северной Америке. Мы сидели с другом в кофейне, как вдруг телефоны буквально взорвались: сообщения, новости, уведомления. Телепередачи прерывались, спортивные шоу полностью переключились на обсуждение Валиевой. Казалось, что время застыло, а главную звезду нашего вида спорта в один миг превратили в «виновницу всех бед».
— Что ты ощущал тогда лично?
— Это была смесь шока и отвращения. Мне казалось недопустимым, что взрослые люди позволяют себе такое давление и такую жесткость в отношении 15‑летнего ребенка. При этом поведение самой Камилы поразило меня не меньше, чем ее программы. Она не позволила себе ни одной грубой фразы в адрес тех, кто поливал ее грязью. Ее достоинство и выдержка в той ситуации — что‑то невероятное.
— Верил ли ты, что после этого она вообще вернется к соревновательному катанию?
— Честно, сомнения были огромные. У нас перед глазами уже были примеры, когда российские звезды после громких историй обещали вернуться, но что‑то ломалось в душе, и этого так и не случалось. В случае с Камилой все иначе: по тому, как она сейчас говорит и тренируется, видно, что она действительно нацелена еще раз подняться на вершину. Это вдохновляет. Ее биография уже сейчас тянет на сценарий для фильма, а книга о ее пути точно разойдется миллионными тиражами.
— Как часто вы с ней пересекались лично?
— Лицом к лицу — всего один раз. Это было в Куршевеле: мне тогда было 16, ей — 13. Встреча длилась совсем недолго, просто несколько фраз и фото, но для меня этот момент до сих пор особенный. Не знаю, помнит ли она его, но я об этом никогда не забуду. Фотография с того дня хранится как одна из самых дорогих вещей в моем архиве.
— После этого как‑то общались?
— Нельзя сказать, что мы друзья, скорее я — очень преданный поклонник. Я писал ей несколько раз, иногда комментировал ее посты, делился своими попытками четверных прыжков и отмечал ее. Я буквально учился технике квадов, пересматривая ее прыжки по кадрам. Последний раз писал ей пару месяцев назад, когда выложил видео своего прыжка и вдохновился именно ее манерой.
— Недавно она опубликовала пост о возвращении, а ты оставил комментарий по‑русски, который она лайкнула. Какие у тебя были эмоции?
— Даже неловко признаваться, насколько приятно мне было это маленькое сердечко под комментарием. Ты понимаешь, что человек, которым восхищаешься, хоть на секунду обратил на тебя внимание. Я очень надеялся, что в комментариях под ее постом появится больше поздравлений именно от фигуристов, но все‑таки это был день католического Рождества — у многих свои семейные истории, поездки, тренировки, поэтому не все сразу отреагировали.
— Обсуждали ли вы ее возвращение с коллегами по сборной и другими фигуристами?
— Конечно. Мой близкий друг Николай Мемола и я говорили об этом буквально месяцы. Мы отсчитывали дни до 25 декабря. Для нас этот день получился как «двойное Рождество»: сначала обычный праздник, а потом новость о том, что Камила снова может выступать. Для нас это событие по значимости было сопоставимо с большим религиозным праздником.
— Как реагируют на ее возвращение в Италии?
— Здесь очень много людей в ожидании. Женское одиночное катание в последние годы немного притормозило, нет такого технологического прорыва, который был во времена расцвета российских «мультиквадисток». Многим хочется снова увидеть Камилу на международных аренах — как символ того уровня, к которому все стремятся. Потрясает и то, что прошло уже почти четыре года. Мы все время повторяем: не может быть, что та Олимпиада была так давно. Время действительно мчится.
— Сможет ли, на твой взгляд, Валиева снова стать суперзвездой мирового уровня?
— Я абсолютно в этом уверен. Новый возрастной ценз меняет правила игры: эпоха, когда юные девочки прыгали по четыре‑пять квадов в программе, постепенно уходит на уровень юниорских соревнований. У взрослых фигуристок ставка немного сместилась — теперь важна не только сложность, но и стабильность, компоненты, осмысленное катание. Лидеры в большинстве своем делают минимум четверных. А мы уже видели по шоу, что с тройными прыжками у Камилы все в полном порядке. И даже больше: ее тройные по качеству до сих пор превосходят попытки многих других спортсменок.
— Веришь, что она вернется к четверным прыжкам?
— Думаю, что при желании она способна восстановить, как минимум, четверной тулуп. С акселем и сальховом сложнее — здесь надо понимать, как изменится тело, как будут чувствовать себя связки и суставы после взросления и перерыва. Но даже если она ограничится только тройными и, скажем, одним‑двумя ультра-си элементами, этого может быть достаточно, чтобы бороться за победы. Мы уже видели примеры, когда фигуристки выигрывали крупные турниры без обилия квадов. Главное — использовать свои сильные стороны и не пытаться копировать чужой стиль. От всей души желаю Камиле, чтобы ее второй заход в большой спорт оказался еще ярче первого.
— Ты говорил, что стараешься следить за российским фигурным катанием. Насколько внимательно ты это делаешь?
— Довольно внимательно, насколько позволяют тренировки и старты. Я, например, полностью смотрел последний чемпионат России, хотя он шел в те же дни, что и чемпионат Италии. Между своими прокатами мы с Даниэлем Грасслем и Маттео Риццо просто сидели в раздевалке, включали трансляцию и следили за выступлениями россиян, обсуждали программы, элементы, уровни. Итальянская раздевалка на пару часов превращалась в зал для просмотра российского первенства.
— Кто из действующих российских фигуристов, помимо Валиевой, тебе особенно интересен?
— Очень люблю наблюдать за мужским катанием: у вас много ярких ребят, которые совмещают сложность с харизмой. Из девушек всегда привлекали Трусова и Щербакова — они вместе с Валиевой задали такую планку, к которой весь мир еще очень долго будет тянуться. Мне также нравятся многие юниорки, но называть имена сейчас, наверное, рано: пусть спокойно развиваются. В целом Россия для меня — это страна, где фигурное катание воспринимают как искусство и национальное достояние, и это чувствуется даже через экран.
— Насколько сильно, по твоему мнению, история Валиевой повлияла на отношение к российскому фигурному катанию в Европе?
— Эту тему сложно обсуждать без эмоций. С одной стороны, вокруг России и так было много напряжения, и случай с Камилой стал еще одной точкой конфликта. С другой — огромное количество людей в мире фигурного катания увидели, насколько уязвим может быть спортсмен, особенно юный, перед давлением системы, медиа и политики. Многие в частных разговорах говорили мне, что их отношение к самой Камиле при этом только улучшилось: они увидели в ней человека, а не просто машину для побед. Конечно, судить страну по одному случаю неправильно. Но то, что после этой истории все стали осторожнее, — факт.
— Сейчас многие думают о Миланской Олимпиаде 2026 года. Представляешь ли ты Камилу на этих Играх?
— Представлять — да, очень отчетливо. Гарантировать — никто не может. До Олимпиады еще время, и многое будет зависеть от ее здоровья, мотивации, спортивной формы и, конечно, от того, как будут развиваться международные отношения в фигурном катании. Но как же круто было бы увидеть Камилу в Италии, на льду Олимпиады, где весь зал встанет аплодировать ей, а не судить. Для меня это было бы символическим завершением большой драмы — моментом, когда талант и труд побеждают все вокруг.
— В России продолжают спорить о том, было ли справедливым решение по ее делу. Как ты к этому относишься как спортсмен?
— Я не юрист и не врач, но как спортсмен могу сказать одно: процедура была чудовищно болезненной. Даже если оставить в стороне все детали, сам способ, которым это преподносилось миру, уже был травмой. Я убежден, что в подобных историях, где замешан несовершеннолетний спортсмен, должны действовать совсем другие стандарты защиты. Можно и нужно бороться с допингом, но нельзя разрушать жизнь подростка на глазах у миллионов зрителей. Для меня главное сейчас — не то, что написано в решениях, а то, что Камила смогла выстоять и не ушла из спорта, хотя имела на это полное моральное право.
— Как ты думаешь, изменит ли ее возвращение динамику в женском одиночном катании?
— Уже меняет, и сильно. Даже просто факт, что все ждут ее новых прокатов, заставляет тренеров и фигуристок по всему миру пересматривать свои подходы. Кто‑то пытается добавить больше хореографии и пластики, чтобы приблизиться к ее уровню владения телом и льдом. Кто‑то, наоборот, снова делает ставку на усложнение контента, чтобы иметь шанс бороться очко в очко. Камила всегда была фигуристкой, вокруг которой строится эпоха, — и ее второе пришествие в спорт, я уверен, тоже станет переломным моментом.
— Что, на твой взгляд, станет главным вызовом для Камилы в новом этапе карьеры?
— Парадоксально, но, думаю, не техника. Техника у нее в ДНК. Главный вызов — психологический. Ей нужно заново научиться выходить на старт не как девочка, за которой следит весь мир, а как взрослая спортсменка, у которой за спиной огромный багаж и травматичный опыт. Важно, чтобы она нашла вокруг себя людей, которые дадут ей чувство безопасности, а не просто потребуют медалей. Если ее команда сможет защитить ее от лишнего шума, Камила сама сделает все остальное.
— Ты сказал, что хотел бы увидеть фильм или книгу о Валиевой. Какой, по‑твоему, должна быть эта история?
— Это точно не должна быть слезливая мелодрама. Скорее, сильная человеческая история о таланте, который столкнулся с жестокостью мира, но не сломался. Там должна быть юная девочка, которая взлетает выше всех, Олимпиада, где ей аплодирует весь мир, затем падение, когда ее объявляют виновной во всем подряд, и долгая пауза, наполненная сомнениями. И потом — возвращение, где она уже не просто гениальный ребенок, а зрелая личность. Такая история важна не только для любителей фигурного катания. Это рассказ о том, как жить, когда у тебя пытаются забрать мечту.
— Если бы у тебя была возможность лично сказать Камиле что‑то перед ее первым стартом после дисквалификации, что бы это было?
— Я бы сказал ей: «Ты уже победила». Не потому, что у тебя есть титулы, а потому, что ты прошла через то, что большинство людей не выдержали бы. И теперь ты имеешь право кататься для себя, а не для чьих‑то ожиданий. Мир все равно будет смотреть, обсуждать, спорить. Но единственный взгляд, который действительно важен — твой собственный в зеркало после проката. Если ты будешь честна перед собой, если будешь делать то, что любишь, — ни один протокол не сможет отменить ту магию, которую ты создаешь на льду.
***
История Камилы Валиевой уже давно вышла за рамки обычной спортивной биографии. Для кого‑то она — символ несправедливости системы, для кого‑то — пример несгибаемой воли. Для Кори Чирчелли и многих фигуристов по всему миру ее возвращение стало личным праздником, второй точкой отсчета. И теперь весь мир внимательно смотрит на лед, ожидая, каким будет следующий шаг фигуристки, чье имя уже навсегда вписано в историю спорта.