Ирина Роднина: «Имею право на свой голос и пользуюсь им»
Трехкратная олимпийская чемпионка в парном фигурном катании, а ныне депутат Государственной думы Ирина Роднина пояснила, как относится к своим резким и нередко вызывающим бурную реакцию высказываниям в публичном пространстве. По ее словам, она не считает, что когда‑либо позволяла себе «глупости» — речь всегда идет о темах, в которых она чувствует уверенность.
В беседе на одном из YouTube‑каналов Родниной напомнили, что ее имя не раз оказывалось в центре скандальных ситуаций из‑за громких формулировок и жестких оценок. Собеседник уточнил, как она переносит обилие критики, которое следует за подобными заявлениями, и не возникает ли у нее желания промолчать, чтобы избежать очередного конфликта.
В ответ 76‑летняя чемпионка отметила, что не склонна отказываться от своих слов только потому, что кому‑то они не понравились:
«Мне кажется, я никогда не говорила глупостей. Я могу ошибаться, могу быть не права — но это мое мнение. И у меня, по всем законам жизни, есть право этот голос иметь и им пользоваться. Я ничьих правил не нарушаю, когда говорю то, что думаю», — подчеркнула она.
На уточняющий вопрос, не бывает ли у нее сожаления о сказанном и мыслей в духе «лучше бы промолчать», Роднина привела пример из спортивной молодости. По ее словам, тогда она услышала фразу, которая запомнилась на всю жизнь: если у человека нет ни друзей, ни врагов, значит, он не представляет собой ничего значимого.
«Не может быть так, чтобы тебя все только обожали. Но и сплошного неприятия быть не может, — объяснила она. — Я не бросаюсь оценивать каждый повод, который появляется. Я высказываюсь только по тем вопросам, в которых точно что‑то понимаю и что‑то знаю».
Отдельно Роднина коснулась темы критики в свой адрес после ее заявлений о пенсиях. Общественная реакция тогда оказалась крайне острой, однако сама спортсменка-политик уверена: в подобной атаке часто есть не только несогласие, но и желание принизить тех, кто добился успеха.
По словам Родниной, в обществе до сих пор силен запрос «опустить» человека, который выбился в лидеры, показать, что он якобы «ничем не лучше остальных». «У нас успешных людей надо опустить, попачкать», — так она охарактеризовала отношение части аудитории к тем, кто позволяет себе говорить прямо и не подстраиваться под общее мнение.
Роднина подчеркивает, что право на собственную позицию для нее неразрывно связано с опытом большого спорта. В советском фигурном катании, вспоминает она, конкуренция была жесточайшей, и любой шаг, любое слово могли стать поводом для обсуждений и давления. Именно тогда она усвоила: невозможно нравиться всем и сразу — это и не нужно.
«Спорт научил меня ответственности за результат. Если ты выходишь на лед, ты отвечаешь за каждое движение. В публичной сфере примерно то же самое: если уже сказал — значит, готов за это отвечать. Но это не значит, что нужно жить в страхе, думая только о том, как бы никого не задеть», — отмечает Роднина.
Она считает, что в современном медиапространстве все чаще обсуждают не суть высказываний, а форму и эмоциональный фон. Резкие или непривычные формулировки тут же вырываются из контекста, разлетаются по заголовкам и начинают жить самостоятельной жизнью. Этим, по ее мнению, во многом и объясняется «скандальность» ряда ее комментариев.
«Когда тебя цитируют по одной фразе, вырванной из длинного разговора, у людей складывается картинка, которая может быть вообще не похожа на реальность. Но переубеждать каждого я не собираюсь. Тот, кто хочет понять, послушает или посмотрит целиком, а кто не хочет — найдет повод для негатива и в одном слове», — говорит она.
При этом Роднина не отрицает, что публичному человеку важно следить за формулировками, но считает опасным превращать любое неудобное мнение в информационный скандал. По ее словам, если люди начнут бояться говорить честно, общественная дискуссия обеднеет и превратится в набор нейтральных, ни к чему не обязывающих фраз.
Отвечая на вопрос о том, изменила ли она со временем отношение к критике, Роднина призналась, что с возрастом стала спокойнее реагировать на нападки и троллинг. В молодости, признается она, многое воспринималось острее, сейчас же помогает дистанция и масштаб прожитой жизни.
«Когда у тебя за плечами олимпиады, победы, поражения, эмиграция, возвращение, работа, семья — ты иначе смотришь на крики в интернете. Я знаю, что сделала в спорте, что делаю сейчас. Мой внутренний опыт для меня важнее, чем чужие эмоции», — говорит она.
В то же время она подчеркивает, что не считает свою точку зрения истиной в последней инстанции. Наоборот, Роднина признает, что может ошибаться и что любые ее слова можно и нужно обсуждать. Но, по ее убеждению, спорить следует по существу, а не переходить к оскорблениям и попыткам «отменить» человека из‑за одной неудобной фразы.
Отдельной темой для нее остается вопрос о границе между личной и публичной позицией. Роднина уверена: если ты работаешь в политике и имеешь за плечами такой спортивный статус, полностью «отключить» личное мнение невозможно и не нужно. Главное, чтобы оно не противоречило базовым принципам честности и уважения.
«Я прожила жизнь, в которой мне много раз приходилось делать выбор — иногда непопулярный. И если сегодня я что‑то говорю, то делаю это, исходя из того, что видела и пережила сама. Я не претендую на идеальность, но точно знаю: молчать из страха — это не про меня», — подводит итог Ирина Роднина.