У России — новая чемпионка мира в необычном для широкой аудитории виде спорта. В конце 2025 года в Будапеште 21‑летняя Ксения Устинова выиграла золото на чемпионате мира по пилонному спорту и тем самым вписала свое имя в историю. Ее итог — 155,033 балла. На второе и третье места поднялись украинские спортсменки: Эвелина Борзенко (153,533) и София Голобородько (153,300). Разрыв минимальный — борьба шла на грани возможного.
Но обсуждали потом не только и даже не столько саму победу. Главным инфоповодом стало награждение: украинские спортсменки остались на пьедестале с развернутыми желто‑синими флагами, а россиянка стояла без национальной символики. Этот контраст мгновенно разлетелся по медиапространству и породил десятки трактовок и споров.
Ксения откровенно рассказывает, как прожила этот чемпионат — от сомнений на старте до золотой медали, о чем думала на пьедестале, как живет пилонный спорт и почему до сих пор многим приходится объяснять, что это серьезная спортивная дисциплина, а не развлечение из ночных клубов.
«На спортивный пилон не было никаких ставок»
— С какими целями ты вообще ехала на этот чемпионат мира?
— Этот год у меня получился уникальным: я выступала сразу на двух чемпионатах мира — в артистическом и спортивном пилоне. В нашем виде спорта есть четкое разделение: артистический пилон — больше про образ, историю, хореографию, а спортивный — это чистая сложность, силовые элементы, техника. Основную ставку мы изначально делали на артистический пилон: программа была тщательно поставлена, с продуманной концепцией, интересной режиссурой. Там я и сама от себя ждала большего.
А вот на спортивный пилон, честно, никто особых надежд не возлагал. На чемпионате России я была только шестой. Формально это место, с которого можно вообще не попасть в сборную. В итоге на мир поехала потому, что две спортсменки — с третьего и четвертого мест — отказались от участия. Можно сказать, в Будапешт я пробилась в последний момент. И с таким багажом я, конечно, не строила иллюзий: думала, что, скорее всего, даже в финал не пройду. Конкуренция огромная, очень сильные девочки из десятков стран. Поэтому, когда все так сложилось, это стало сюрпризом даже для меня самой.
«Мы сознательно переделали программу — и это сработало»
— Пришлось ли что‑то менять в программах, чтобы прибавить в результате?
— Да, под чемпионат мира мы довольно сильно переработали спортивную программу. Убрали то, что не приносило высокой оценки, добавили более выигрышные по судейским критериям элементы, усилили связки. В спортивном пилоне нет права на «красиво, но неэффективно» — все должно быть подчинено протоколу: уровень сложности, чистота, удержание, амплитуда, линии. Мы с тренером проанализировали мои прошлые выступления, оценки, и точечно изменили композицию. В итоге программа стала более собранной и конкурентоспособной.
«Первое, о чем я подумала: мечта сбылась»
— Что ты почувствовала, когда поняла, что это золото?
— В голове была одна фраза: «Я сделала это». Я очень давно мечтала именно о титуле чемпионки мира в спортивном пилоне. Не просто о медали, не о финале, а именно о золоте. Я с 2022 года проходила национальный отбор на чемпионаты мира, но выехать получилось только в 2024‑м, потому что все это время были ограничения, санкции, сложности с допуском.
По правилам от одной страны может заявиться лишь три спортсмена в каждой категории. В 2022‑м чемпионат мира прошел без России и Украины — нас не допустили из‑за политической ситуации. В 2023‑м турнир принимала Швеция, но тогда мы вообще не получили визы. Я все это время тренировалась, готовилась, но раз за разом оставалась дома. Поэтому момент, когда объявили мой результат в Будапеште, стал очень личным — он как будто закрыл все эти годы ожидания.
«Обидно, что говорят не о победе, а о фото с флагами»
— Сцена награждения вызвала большой резонанс. Украинки вышли с флагами, ты стояла без флага. Как ты это пережила?
— Самое обидное — что внимание переключилось с самого спорта и результата на политический жест. Мне очень больно выступать без флага. Я искренне люблю свою страну и хочу, чтобы люди знали, откуда появляются такие сильные спортсмены, где нас воспитывают и тренируют. А получается, что мой титул для многих растворился на фоне одной фотографии, где рядом со мной две украинские спортсменки с флагами, а я стою без своей символики.
Да, это запоминающийся кадр. Но мне бы очень хотелось, чтобы обсуждали прежде всего то, что Россия в очередной раз показала высокий уровень подготовки, что у нас есть чемпионка мира, что мы двигаем вперед целый вид спорта. А не только то, кто с каким флагом стоял на пьедестале.
«С украинками нам запрещено даже пересекаться взглядом»
— Как сейчас строится общение со спортсменками из других стран?
— На самих соревнованиях я не чувствую какого‑то давления. С представителями почти всех сборных мы общаемся нормально: можем поддержать друг друга в разминке, поздравить, обняться. Пилонный спорт вообще довольно дружелюбное сообщество: все понимают, насколько тяжелая у нас подготовка.
Единственное исключение — украинская команда. Им официально запрещено с нами контактировать: жать руку, обниматься, о чем‑то разговаривать, иногда даже просто смотреть в нашу сторону. Это чувствуется: мы делаем вид, что друг друга не существуем, хотя стоим буквально в двух шагах. Никаких личных конфликтов между нами нет, это именно позиция, спущенная сверху.
При этом спортсменки из других стран реагируют очень тепло. Девочки из Италии, Венгрии, других европейских команд — поздравляют, обнимают, спрашивают, как мы тренируемся. Мы общаемся на английском, иногда делимся какими‑то тренировочными фишками. Видно, что в некоторых странах объемы тренировок меньше, иногда другой подход к нагрузкам, но все равно все очень стараются и растут.
«Судейство было максимально очищено от национального фактора»
— Сталкивалась ли ты с занижением оценок после возвращения на международный уровень?
— На этом чемпионате мира, по крайней мере, я такого не почувствовала. Организаторы сознательно убрали из судейской бригады представителей России и Украины, чтобы исключить хоть намек на предвзятость — как в сторону своих, так и в сторону соперников. Это, на мой взгляд, помогло всем: соревнование получилось честным, прозрачным. Когда ты выходишь на помост и знаешь, что тебя оценивают нейтральные специалисты, становится легче концентрироваться на самой программе.
«Мое волнение доходило до мандража — без психолога я бы просто сгорела»
— Как ты справляешься с нервами на стартах?
— Для меня это, пожалуй, самая больная тема. Я очень сильна в тренировочном зале, но на соревнованиях раньше часто «проваливалась» именно из‑за волнения. Могла буквально трястись на пилоне: руки и ноги дрожат, зажимы, тело не слушается. Из‑за этого срываются сложные элементы, а артистизм просто пропадает — ты думаешь не об образе, а о том, как не упасть.
В какой‑то момент стало ясно, что я сама уже не справляюсь. И тренер вместе с мамой настояли: нужно идти к психологу. Причем не к абстрактному специалисту, а к человеку, который понимает специфику спорта, стартовое волнение, давление результата.
Сначала я попробовала поработать с детским психологом в Кемерове, но это мне почти не помогло. Потом через знакомого тренера из Новосибирска, Алексея Вебера, мы вышли на Анну Цой — спортивного психолога, который работает с профессиональными атлетами. Это был прям переломный момент. Мы научились выстраивать ритуалы, техники дыхания, переключение внимания, работу с самооценкой. Сейчас мы уже не занимаемся, но тот фундамент, который она заложила, очень пригодился. Я, например, полностью отказалась от привычки слушать оценки соперниц перед своим выходом и смотреть их программы до своего старта. Это сильно экономит нервную систему.
«Иногда тренер меняет стратегию прямо по ходу турнира»
— Бывают ли ситуации, когда тренер смотрит выступления соперниц и в последний момент корректирует твою программу?
— В пилонном спорте это возможно, но в достаточно ограниченных пределах. Мы не можем за один вечер переделать всю постановку, но внутри программы есть элементы и связки, которые можно варьировать по сложности. Если тренер видит, что соперницы массово «сыпятся» на определенном уровне трудности, он может принять решение: делать более безопасный вариант, но чисто, или рисковать и ставить максимум.
У нас были турниры, где мы перед выходом обсуждали: «Смотри, судьи сегодня очень строго относятся к соскальзываниям и удержаниям, давай не будем вешать на программу все, что можем, а сделаем чуть проще, но без срывов». В Будапеште мы изначально были нацелены на максимально сильный вариант программы, но с учетом того, как я себя чувствовала на разминке, могли бы снять какой‑то отдельный сложный элемент, если бы я вдруг резко «посыпалась». К счастью, этого не потребовалось.
«Пилонный спорт — это смесь гимнастики, акробатики и балета, а не шоу из клубов»
Сегодня многие до сих пор путают спортивный пилон с клубной индустрией. Ксении приходится регулярно объяснять, что вид, в котором она стала чемпионкой мира, — это чистый спорт, со строгими правилами, судейской системой и колоссальной физической нагрузкой.
В спортивном пилоне нет провокационных костюмов: все подчинено безопасности и требованиям к сцеплению с пилоном. Спортсменка обязана быть в отличной физической форме: это и силовая выносливость, и гибкость, и координация. Многие элементы по сложности сравнимы с упражнениями на перекладине или кольцах в спортивной гимнастике. Одно только удержание тела горизонтально, зафиксированного на одной руке, требует огромной силы корпуса и плечевого пояса.
К этому добавляется хореография: чтобы программа смотрелась цельно, нужно не просто выполнить набор трюков, а связать их в танцевальный номер. Поэтому многие спортсменки, как и Ксения, параллельно занимаются балетом, современным танцем, растяжкой. В артистическом пилоне к этому прибавляется еще и задача рассказать историю, создать образ, передать эмоции.
«Фигурное катание и пилон похожи: один прокат — и ты либо герой, либо нет»
Наблюдая за другими видами, Ксения чаще всего сравнивает свой спорт с фигурным катанием. И не только потому, что и там, и там есть программы, музыка, костюмы и оценка судей.
В обеих дисциплинах огромную роль играют нервы: один прокат, одно выступление могут перечеркнуть месяцы идеальных тренировок. В любой момент можно сорвать прыжок или сложный элемент на пилоне, упасть, не удержать вращение. Публика видит только эти две‑три минуты, а за ними стоят годы ежедневной работы.
Ксения внимательно следит за тем, что происходит в фигурном катании, и признается, что ей очень интересно, как сложится судьба наших звезд на Олимпиаде — например, Аделии Петросян и Петра Гуменника. Их история отчасти ей близка: и там, и там спортсмены живут в условиях внешних ограничений, но продолжают готовиться, искать пути, чтобы попадать на крупнейшие старты, бороться с давлением и доказывать свое право на лед или помост. В каком-то смысле успехи фигуристов вдохновляют и представителей пилонного спорта: это пример того, как можно оставаться на пике, даже когда вокруг нестабильность.
«Почему пилон все чаще рассматривают как потенциальный олимпийский вид»
За последние годы пилонный спорт заметно продвинулся к признанию на международном уровне. Появились серьезные федерации, унифицированные правила, жесткие критерии судейства. Внутри спорта все чаще звучат разговоры о том, что однажды пилон может оказаться в программе Олимпийских игр — как отдельная дисциплина, схожая по структуре с спортивной гимнастикой или фигурным катанием.
Аргументы просты: есть четкая система оценок, высокий технический уровень, огромная база спортсменов по всему миру, понятный зрелищный формат. По телевизионной картинке пилон выглядит эффектно: вращения, силовые элементы, сложные перевороты — зритель мгновенно понимает, что это трудно. Ксения признается, что для нее попадание пилона в олимпийскую программу стало бы новой большой мечтой. Победа на чемпионате мира — уже галочка в списке целей, а вот олимпийское золото для любого спортсмена остается высшей планкой.
«Стереотипы еще живы, но отношение постепенно меняется»
Ксения не скрывает: в начале карьеры ей нередко приходилось сталкиваться с предвзятым отношением к своему виду спорта. Кто‑то не понимал, что такое «спортивный пилон», кто‑то делал неуместные шутки, кто‑то откровенно путал это с эротическими выступлениями. Но с каждым годом, по ее словам, стереотипов становится меньше.
Помогают официальные статусы чемпионатов, работа федераций, появление детских и юниорских категорий. Когда люди видят, как на пилоне выступают дети, подростки, как это строго регламентировано, вопросов становится меньше. У родителей, которые приводят дочек в секцию, уже совсем другой запрос: они хотят красивый, но серьезный вид спорта, где ребенок получит дисциплину, физическое развитие и уверенность в себе.
«Победа в Будапеште — это не финал, а старт нового этапа»
Сейчас, уже после чемпионата мира, Ксения признается, что золото не стало для нее точкой. Напротив, оно обострило аппетит. Команда планирует усилить контент программы, добавить еще более сложные элементы, продолжать работу над стабильностью. Параллельно она хочет развивать и артистическое направление, потому что именно там можно максимально раскрыть себя как личность и исполнителя.
В планах — участие в новых международных турнирах, мастер‑классы, работа с юниорами. Устинова понимает, что теперь на нее смотрят как на пример, и старается использовать этот статус с пользой: рассказывать о своем виде спорта, разрушать мифы, показывать, насколько серьезной и красивой может быть работа на пилоне. И, конечно, мечтать дальше — о том дне, когда к титулу чемпионки мира добавится еще что‑то, что сегодня кажется невозможным, но однажды вполне может стать реальностью.